Любимые напитки лидеров Холодной войны

Любимые напитки лидеров Холодной войны

Кулинарные пристрастия и диеты вождей. легенды первых лиц ссср

КУЛИНАРНЫЕ ПРИСТРАСТИЯ И ДИЕТЫ ВОЖДЕЙ

До второй половины 1950-х годов руководители СССР особого внимания на свои габариты не обращали. Ленин и Сталин вообще отличались довольно худощавым телосложением и проблем с лишним весом не испытывали. Если у них и были какие-то ограничения в питании, то исключительно по медицинским показаниям. Лишь к середине 1940-х годов комплекция Сталина несколько «укрупнилась». Будущий вице-президент Югославии и, кстати, довольно известный советолог Милован Джилас впервые встретился со Сталиным в 1944 году в Москве. Вот что он писал в своей книге «Беседы со Сталиным»:

— И ещё одно меня удивило: он был маленького роста, тело его было некрасивым: туловище короткое и узкое, а руки и ноги слишком длинные — левая рука и плечо как бы слегка ограничены в движениях. У него был порядочный животик…

Соратники Сталина были по большей части ещё более плотными, чем вождь, а со временем «нагуливали» килограммы и становились излишне крупными мужчинами. Кстати, сам Сталин, скорее всего, за весом всё-таки следил: во время посещения его Ближней дачи я увидел в ванной комнате напольные весы немецкой фирмы «Seca» (кстати, фирма эта до сих пор существует и производит именно весы).

Конечно, в первые послереволюционные годы руководители большевистской партии питались, соразмеряя меню с общей ситуацией на продовольственном рынке страны. Правда, в их питании даже тогда были некоторые особенности, напомнившие мне, между прочим, одну из всенародно любимых сцен из фильма «Белое солнце пустыни». Ту самую, где один из главных героев, таможенник Верещагин, грустно сидит за столом наедине с корытцем чёрной икры и мечтает о хлебе. Лев Троцкий в книге «Моя жизнь» писал о кремлёвской кормёжке 1918–1919 годов:

— С Лениным мы поселились через коридор. Столовая была общая. Кормились тогда в Кремле из рук вон плохо. Взамен мяса давали солонину. Мука и крупа были с песком. Только красной кетовой икры было в изобилии вследствие прекращения экспорта. Этой неизменной икрой окрашены не в моей только памяти первые годы революции.

Но уже с середины 1920-х годов быт кремлёвских руководителей наладился. И питание первых лиц, а также их приближённых постепенно стало более разнообразным и качественным. Об икре, правда, не забывали, во всяком случае Сталин.

Дочь главного охранника Сталина в 1927–1931 годах Ивана Юсиса, Ада Ивановна, вспоминала о меню пикников «отца народов», в которых она в детстве принимала участие во время отдыха в Сочи:

— Сталин любил ездить на пикники. Обычно мы направлялись в сторону гор и искали место поинтересней — там и устраивали привал. Всегда брали белую скатерть. Из угощения обязательно присутствовали шашлыки и разные бутерброды — с икрой, с рыбой — севрюгой, сёмгой. Были также сыры и зелень, особенно кинза. Ещё папа умел делать колбасу из медвежьего мяса по-литовски, Сталину очень нравилось.

В книге «Охота и политика» приводятся воспоминания заведующего столовой Смольного И. П. Кузьмичёва о том, как он готовил печёную картошку для Сталина, Кирова, Ворошилова и сопровождающих их лиц летом 1933 года:

— В июне 1933 года мне доверили питать членов правительства во главе с товарищем Сталиным, когда они поехали по Беломорско-Балтийскому каналу. Я не знал, с кем я еду, мне ничего не сказали, но меня просили запасти и приготовить соответствующие продукты на 6-7-8 дней, и мне сказали, что мне придётся кормить человек 80 на различные столы… Утром приезжают наши «потребители» на машинах. Смотрю, едет С. М. (С. М. Киров. — Авт.) и Иосиф Виссарионович Сталин. Я как-то сразу даже напугался, мне же раньше не сказали, кто едет…

Часов около 9 я стою у борта, подходит С. М. ко мне и говорит: ты обрати внимание, будь серьёзен, все надежды на тебя, чтобы во всех отношениях наш «потребитель» Иосиф Виссарионович остался доволен. Я сказал С. М., что я вкусов И. В. не знаю. А С. М. и говорит: «А ты сам повар, соображай…».

…Прошло три дня. Все закуски уже как-то надоели, все копчёности, я решил дать им традиционное русское блюдо — печёный картофель с солью и селёдкой. У меня был очень хороший картофель. Я взял большую сковороду, за час перед едой поставил её в печь и сказал девушке, что как только я сделаю ей знак рукой, можно подавать.

Иосиф Виссарионович был очень весёлый, между собой они шутили, и видят, что закуски в этот раз не столько, сколько раньше. Мне как-то С. М. сказал, что зачем столько закуски ставишь? Сели они за стол, и когда эту сковородку понесли, я просто ужас как боялся: ну, думаю, что сейчас скажут, что ты лучше ничего придумать не мог. И вдруг Иосиф Виссарионович таким орлиным взглядом смотрит и спрашивает:

— А что это такое?

— Я полагаю, что вам закуски надоели, и я решил подать вам традиционное русское блюдо — печёный картофель с селёдкой.

А Иосиф Виссарионович и говорит:

— Это сверх всяких ожиданий.

Сергей Миронович рассмеялся. Они ели с таким удовольствием, что пришлось повторить несколько раз это блюдо…

Вячеслав Молотов, несколько десятилетий участвовавший в застольях у Сталина, вспоминал о том, что диеты вождь и его соратники особенно не придерживались:

— Мы у Сталина не раз ели сибирскую рыбу — нельму. Как сыр, кусочками нарежут — хорошая, очень приятная рыба. Вкусная.

В Сталине от Сибири кое-что осталось. Когда он жил в Сибири, был рыбаком, а так не увлекался. Не заметно было, да и некогда.

Рыбу ели по-сибирски, мороженую, сырую, с чесноком, с водкой, ничего, хорошо получалось, с удовольствием ели… Налимов часто ели. Берия привозил.

Берия часто приносил с собой мамалыгу, кукурузу. И особенно эти самые сыры. Сыр хороший очень. Ну все мы набрасывались, нарасхват, голодные… Когда там обедать, некогда, да и неизвестно, пообедаешь или нет потом…

О сталинских застольях ходили легенды. Для них готовилось множество различных блюд русской и грузинской кухни. Икра, осетрина, буженина, грибные жюльены, шашлык, конечно. Всегда, даже зимой, на столе были свежие овощи и фрукты. Рыбу Сталин любил по большей части свежую: у него на Ближней даче в подвале были два бетонных бассейна для неё. Но не брезговал и копчёной и солёной рыбкой. Анастас Микоян вспоминал о любимых блюдах генералиссимуса:

— Несколько сортов всегда было: дунайскую сельдь очень любил, керченскую, рыбца копчёного, шемаю копчёную, отварную рыбу, птицу любил: цесарок, уток, цыплят. Любил тонкие рёбра барашка, сделанные на вертеле. Очень вкусная вещь. Тонкие рёбра — мало мяса, сухо зажаренные. Это блюдо всем всегда нравилось. И перепела отварные. Это были самые лучшие блюда.

Когда у Сталина на Ближней даче были гости, шашлык к их приходу жарили прямо в камине на мельхиоровых шампурах. Рассказывают, что Сталин иногда вмешивался в процесс приготовления, приговаривая: «Вы не умеете! Вот как надо!»

А вот в обычных условиях он питался довольно просто. Любил русские щи, картошку… Хотя слово «просто» тут не совсем корректно. Алексей Алексеевич Сальников, который начал работать в системе органов государственной охраны в 1956 году, застал многих кремлёвских поваров и официантов, которым приходилось обслуживать Сталина. Они рассказывали, что на обед вождь любил есть печёную картошку. А вот когда он будет обедать, никому не было известно. А печёная картошка хороша только свежеприготовленная. Поэтому в 12 часов к возможному приезду Сталина ставили в духовку первую порцию. Через полчаса её выбрасывали, поскольку она быстро портилась, синела, и ставили вторую. И так каждые 30–40 минут, до тех пор, пока генеральный секретарь не соизволил отобедать либо покинуть свою кремлёвскую резиденцию. Говорят, что иногда в день на «обед» уходило до двух мешков картошки, которую, кстати, привозили из Орловской, Тамбовской, Липецкой областей.

Генерал С. М. Штеменко, начальник оперативного управления Генштаба, много раз обедавший у Сталина на Ближней даче, в своей книге «Генеральный штаб в годы войны» вспоминал о порядках и вкусах вождя:

— Обед у Сталина, даже очень большой, всегда проходил без услуг официантов. Они только приносили в столовую всё необходимое и молча удалялись.

На стол заблаговременно выставлялись и приборы, хлеб, коньяк, водка, сухие вина, пряности, соль, какие-то травы, овощи и грибы. Колбас, ветчин и других закусок, как правило, не бывало. Консервов он не терпел.

Первые обеденные блюда в больших судках располагались несколько в стороне на другом столе. Там же стояли стопки чистых тарелок.

Сталин подходил к судкам, приподнимал крышки и, заглядывая туда, вслух говорил, ни к кому, однако, не обращаясь:

— Ага, суп… А тут уха… Здесь щи… Нальём щей, — и сам наливал, а затем нёс тарелку к обеденному столу.

Без всякого приглашения то же делал каждый из присутствующих, независимо от своего положения. Наливали себе кто что хотел. Затем приносили набор вторых блюд, и каждый брал себе из них то, что больше нравится.

Лидер венгерских коммунистов Матьяш Ракоши также вспоминал сталинские обеды, но уже 1950-х годов:

— Еда и напитки ставились на большой стол, и каждый обслуживал сам себя, в том числе и Сталин, который с любопытством приподнимал крышки блюд, обращая моё внимание на то или иное кушанье.

Сейчас читают:  Как завести бензокосу, намотать леску. Обкатка двигателя

О том же самом порядке самообслуживания за сталинским столом вспоминает и Милован Джилас, который первый раз отобедал у вождя в 1944 году:

— Каждый обслуживал себя сам и садился, куда хотел, вокруг свободной половины стола. Сталин никогда не сидел во главе, но всегда садился на один и тот же стул: первый слева от главы стола.

Выбор еды и напитков был огромен — преобладали мясные блюда и разные сорта водки. Но всё остальное было простым, без претензии. Никто из прислуги не появлялся, если Сталин не звонил, а понадобилось это только один раз, когда я захотел пива. Войти в столовую мог только дежурный офицер. Каждый ел что хотел и сколько хотел, предлагали и понуждали только пить — просто так и под здравицы.

Такой ужин длился до шести и более часов — от десяти вечера до четырёх-пяти часов утра. Ели и пили не спеша, под непринуждённый разговор, который от шуток и анекдотов переходил на самые серьёзные политические и даже философские темы.

Джилас вспоминает и то, как изменилось отношение «вождя народов» к еде и алкоголю с возрастом:

— Сталин и раньше любил хорошо поесть, но теперь он проявлял такую прожорливость, словно боялся, что ему не достанется любимое блюдо. Пил же он сейчас, наоборот, меньше и осторожнее, как бы взвешивая каждую каплю — как бы она не повредила…

А что любил есть товарищ Сталин? Как-то в газете ФСО «Кремль-9» были опубликованы отрывки из воспоминаний Павла Русишвили, офицера НКВД, который работал в хозяйственных подразделениях и на особой кухне и готовил для Сталина и его гостей:

— Как строилось питание Иосифа Виссарионовича? Он любил зелень, домашние щи, индюшачью печёнку, которую, кстати, ему советовали врачи. Откармливали мы индеек особым способом — давали кукурузную муку, перемешанную с песком. Дней 10–12 откормишь, и печёнка уже приобретает вес в 400–500 граммов. Ну и конечно, он любил шашлык. Его приготовление было довольно сложной процедурой. Ведь это был особенный шашлык, не такой, как народ представляет — зажарил баранину или другое мясо и подавай к столу. Для начала требовалось зарезать ягнёнка, причём двухнедельного возраста, который кроме материнского молока ещё ничего не пробовал. При этом животных брали только из определённых мест: их привозили из Ярославской и Тульской областей, из Грузии и из Крыма. Разделывать ягнёнка требовалось в присутствии врача: малейший дефект на печёнке или на лёгких, и он продукцию не пропускает. Ливер — печень, сердце — всё это должно было быть, как зеркало. Затем тушу помещали на сутки в холодильник. Только после этого полагалось приступать к приготовлению шашлыка. Однажды мне пришлось готовить это блюдо для приёма, который Сталин устроил в честь Черчилля во время его визита в Москву в 1942 году. Москву тогда бомбили, и с Черчиллем посоветовались, где устроить приём для него — в Москве или за городом. Он ответил хитро: «Я не хозяин здесь. Где Сталин захочет, там и встретимся». Сталин дал указание устроить в Екатерининском зале Кремля. Повар, который должен был готовить шашлык, заболел, и мне сказали: «Павлик, давай жарь». Черчиллю понравилось. Ведь такой шашлык из ягнёнка тает во рту, как масло, там и аромат, и вкус, и сок. Он даже передал свою благодарность.

Сталинские застолья, от самых скромных, до самых роскошных, достаточно полно описаны в литературе, поэтому не будем более останавливаться на них. А диетические соображения руководителей КПСС не особенно волновали — следить за фигурой в те времена было не только не модным, но даже и предосудительным. Всё изменилось в конце 1950-х…

С течением времени и развитием новых средств массовой информации, в частности телевидения, работавшего в прямом эфире и показывавшего недостатки фигур государственных мужей огромному количеству граждан, пришлось им озаботиться вопросами диетологии и сбрасывания веса.

Владимир Суходрев вспоминал о том, как он в 1956 году впервые увидел «живьём» верхушку КПСС:

— Никогда не забуду этот момент. В зал входили «ожившие портреты» — люди, которых я с детства привык видеть на полосах газет, на плакатах, висящих на фасадах зданий, во время демонстраций.

Хрущёв, Маленков, Каганович, Молотов, Микоян.

Вот они — в трёх метрах от меня…

Первое впечатление — все они одинаково невысокого роста. Все сверх нормы упитаны, за исключением, пожалуй, довольно худощавого Микояна. В одинаковых костюмах — тёмно-серого цвета, белых рубашках и с какими-то незапоминающимися галстуками.

Упоминаемый Виктором Суходревом Анастас Микоян, который был членом Политбюро с 30-летним стажем и ЦК — с 43-летним, тот самый, про которого ходила поговорка «От Ильича до Ильича без инфаркта, без паралича», действительно был довольно скромного телосложения. Но по свидетельству родственников, он очень большое внимание уделял питанию, в том числе и здоровому. Его невестка Нами Микоян (мать известного музыканта и продюсера Стаса Намина) вспоминала, что ел он очень мало:

— Его привлекало то, что было полезно. Мясо он ел редко, в юности даже был довольно долго вегетарианцем…

Завтрак — шпинат с яйцом или каша рисовая с тыквой, один кусочек поджаренного чёрного хлеба и чашка кофе с молоком. Обед — овощная закуска, немного супа и мясо или рыба. На сладкое летом — арбуз, дыня. В воскресенье на даче готовился суп лобио или кавказский куриный суп — чихтирма. Голубцы с мясом из капусты или виноградных листьев, плов или котлеты… Особенно Анастас Иванович любил солёную капусту с перцем…

В книге Ирины Глущенко «Общепит. Микоян и советская кухня» приводится рассказ внука Анастаса Микояна, Владимира о кулинарных пристрастиях деда:

— Он очень любил жареную картошку. Но знал, что от неё полнеют. Сам же очень следил за весом — он считал, что не должен весить больше 60 килограммов. Он клал себе на тарелку 3–4 ломтика картошки. Ел он неторопливо. Он воспитал в себе привычку впитывать вкусовые ощущения. Сидение за столом — это был способ общения. На первом месте были разговоры, потом уже — еда.

Он очень любил спаржу, привёз спаржу из заграничной поездки и посадил на даче, на огороде. Мы, внуки, ходили с ним на огород смотреть, как растёт спаржа. И эту редкую еду давали гостям. А нам — только если останется…

Микоян, как мы выяснили, ограничивал себя в еде, стараясь удержать очень небольшой вес. У его друга и коллеги Никиты Сергеевича Хрущёва проблемы были совсем иные. Алексей Алексеевич Сальников, офицер 9-го управления КГБ, с которым мы уже неоднократно встречались на страницах этой книги, среди всего прочего, отвечал и за своевременное и правильное питание Хрущёва. Вот что он вспоминал об особенностях питания Первого секретаря ЦК КПСС и главы Правительства СССР:

— Хрущёв отличался довольно крупной комплекцией при небольшом росте, и, учитывая возраст (когда я начал с ним работать, ему было уже за шестьдесят), ему приходилось ограничивать себя в питании. Хотя врачи ему и советовали, какими пользоваться диетами, он ел в принципе всё подряд. Но определённых принципов всё-таки придерживался.

Мне много раз приходилось обслуживать его, так что я очень хорошо помню основное меню. На завтрак, рано утром (а вставал он часов в шесть утра) — два кусочка чёрного хлеба, подсушенные на сковородке. Ещё он ел простоквашу из маленьких баночек, которые поставлялись на нашу спецбазу. Иногда мог вылить простоквашу в салатник и добавить творог.

Со временем я «приучил» Хрущёва к тому, чтобы дважды в день (в 11 и 17 часов) пить по стакану свежевыжатого сока. Поскольку соковыжималок тогда не было, делалось всё вручную. И в любом случае, даже если у Никиты Сергеевича была встреча, я приносил сок. Если он общался с кем-то, то два стакана. Соки разные: виноградный, апельсиновый, черносмородиновый, вишнёвый…

В обеденном меню Хрущёв предпочитал более постные блюда, жирного практически не ел. И ограничивал себя довольно строго, поскольку предрасположенность к полноте у него была. Например, любил он украинский борщ с пампушками, которым его обычно потчевали в Киеве. Не помню случая, чтобы больше одной штуки он съедал.

Если были на охоте, то частенько готовили шашлык, а иногда Хрущёв просил Подгорного собственноручно приготовить деревенскую похлёбку. Крупно порезанная картошка, мясо, пшено… И тот готовил, причём сам, лично…

Дома у Никиты Сергеевича «для перекуса», чтобы отбить аппетит, на столе всегда стояли тарелки с чёрным заварным хлебом, мелко нарезанным, подсоленным и подсушенным. И он сам, и его домашние, особенно дети, любили его погрызть. Хрущёв в обычной обстановке ел только чёрный хлеб, считая, что из-за употребления белого можно поправиться. Но на приёмах мог съесть и кусок белого (особенно ему нравилась украинская паляница). Кстати, однажды он накормил ею шведского премьера, и тому хлеб очень понравился. Во время официального визита в Швецию Хрущёв решил «побаловать» скандинава и привёз с собой несколько паляниц. Я лично отвозил их к премьеру домой. Конечно, там совсем не как у нас: с посольским сотрудником приезжаем на квартиру к премьеру. Обычный пятиэтажный домик, не особняк, а многоквартирный дом. Чистенько, правда. Свободно входим в подъезд, проходим по лестнице, звоним. Открывает горничная в беленьком фартучке, приглашает, мы заходим, передаём подарок…

Сейчас читают:  Инструкция и руководство по эксплуатации для Триммер садовый Husqvarna 128R 1,5/2мм на сайте интернет-магазина Корпорация Центр

Часто даже Хрущёв становился «жертвой» различных околомедицинских слухов. Одно время он очень любил помидоры, а потом кто-то пустил слух, что есть помидоры вредно, поскольку приводит к отложению солей. А у него как раз с отложением солей были проблемы. И он совершенно отказался от помидоров. А потом Поляков, был такой в ЦК, за сельское хозяйство отвечал, убедил его в обратном. Говорит: «Не верьте, Никита Сергеевич, что от помидоров отложение солей бывает!» И он снова стал помидоры есть.

Но, повторяю, диеты в полном смысле этого слова у Хрущёва не было. Иногда кто-то из близких за столом сидит, практически ничего не ест. Никита Сергеевич спрашивает: «Ты что не ешь?» — «Я на яблоках сижу!» Модная диета тогда была — три килограмма антоновки в день съедать. А потом приходит тот же человек ко мне после завтрака:

«Лёша, дай что-нибудь, есть хочу!» Так что они иногда «сидели на диете» только для вида, сами же её потом и нарушали.

Хрущёв обычно взвешивался по утрам, когда приходил плавать в бассейн. Хотя какого-то особого, болезненного отношения к своему весу у него не было. Просто старался сильно не полнеть, хотя получалось у него это не всегда…

Делал Хрущёв и попытки заняться упражнениями для похудения. Маргарита Павловна Добрынина, которая много лет работала в подразделении 9-го управления КГБ, которое следило за физической формой первых лиц государства, вспоминала:

— Был случай с Хрущёвым. В те времена появилась мода — крутить обруч. Его ещё называли хулахуп. И вот Никита Сергеевич как-то пришёл в спортзал и попросил объяснить, как с ним надо обращаться. Но дело не пошло: Никита Сергеевич взял хулахуп, один раз крутанул его вокруг талии и уронил на пол. Потом перешагнул через него со словами: «Это не для меня».

В скобках отметим, что хулахуп был изобретён в США в 1957 году. В нашей же стране он стал бешено популярным после выхода на экраны фильма Элема Климова «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён» в 1964 году…

С определённого времени Хрущёва стали раздражать слишком пышные официальные приёмы, на которых, как говорится, «стоял пир горой». Его сын Сергей Хрущёв вспоминал:

— В те годы приобщения мировой цивилизации (имеется в виду конец 1950-х — начало 1960-х годов. — Авт.) мы только начинали постигать непростую науку этикета, порой успешно, чаще не очень. В устройстве приёмов хозяева не знали удержу, стремились поразить гостей размахом и щедростью, тем более что всё оплачивалось не из своего кармана. Иностранцы, отдавая должное напиткам и закускам, посмеивались над русскими. Только после того, как отец заприметил гостей, хозяйственно смахивающих со стола в объёмистые сумки целиком тарелки закусок и конфет, решил прекратить вакханалию. Отец долго жучил протоколистов: на Западе знают счёт деньгам, после их приёма гости едут домой ужинать, а после нашего — три дня не обедают. Средства, отпускаемые на подобные мероприятия, резко урезали. Но предприимчивые чиновники выискивали любые лазейки.

Сменивший Хрущёва на посту лидера КПСС Леонид Ильич Брежнев в молодости никаких проблем с весом не имел. Даже в 1960-е годы он ел практически всё и пытался бороться с гиподинамией с помощью пеших прогулок и плавания.

В 1960-е годы, да и в начале 1970-х, Леонид Ильич ни в чём себе не отказывал. Об этом рассказывают многие из тех, кто знал его или работал с ним. Владимир Шевченко, главный «кремлёвский протоколист», вспоминал о любимых блюдах Брежнева:

— Брежнев очень любил блюда русской кухни, особенно курник. Основа курника — слоёное тесто, на которое рядами укладываются рис, курица, грибы, зелень, яйца. Все это в свою очередь прокладывается блинчиками.

В Завидово для Брежнева готовили две бригады. Одна кормила охрану и прикреплённых лиц, другая — самого Леонида Ильича. К приезду генсека варили свежий суп на свиных косточках с морковкой и картошкой. После охоты, которая всегда была удачной, на кухню приносили трофеи, разделанные егерями. Брежнев имел обыкновение заходить на кухню, чтобы поблагодарить поваров, иногда дело доходило и до поцелуев.

Ещё одно его любимое завидовское блюдо — яичница. На большой чугунной сковороде до золотой корочки обжаривались куски сала, которые заливались яйцами. Обычно не только хозяин, но и все его гости с удовольствием её поглощали.

Но со временем у него развилось болезненное отношение к собственному весу (в конце 1970-х он при росте 178 сантиметров весил от 90 до 92 килограммов). Владимир Медведев, много лет работавший телохранителем генсека, вспоминал:

— Брежнев в молодости, когда был стройным красавцем, строго следил за своим весом, а с возрастом и болезнями борьба с весом стала маниакальной, приобрела род недуга. Он следил за каждой ложкой, чтобы не переесть, отказывался от хлеба. На ужин — капуста и чай — всё. Или творог и чай. В лучшем случае мог позволить себе пару сырников.

Как и Хрущёв, Брежнев любил украинский борщ. Его, кстати, как рассказывают ветераны органов государственной охраны, повара готовили под руководством супруги Леонида Ильича, Виктории Петровны. А иногда она и сама могла показать «мастер-класс». Закладывала в кастрюлю большой кусок мяса, делала бульон. Затем в порядке строгой очерёдности добавлялись свёкла, капуста, картошка, помидоры, чеснок, припущенные на сале. Да и сало в борще тоже плавало. Алексей Сальников вспоминал, как однажды приехал поздравлять супругу Брежнева:

— С Сергеем Степановичем Королёвым, одним из руководителей «девятки», мы приехали поздравлять Викторию Петровну Брежневу. День рождения у неё был. А она говорит: «Я вас так не отпущу, угощу своим борщом». И потом, когда мы поели, Сергей Степанович говорит: «А на особой кухне настоящий украинский борщ готовить не умеют». Она отвечает: «А у меня настоящий!» С салом, приятного цвета, не переваренный.

О борще как части меню Леонида Ильича вспоминал в одном из интервью и его личный фотограф Владимир Мусаэлян, который был рядом с Брежневым более десяти лет:

— У него вкусы были простые, обыкновенные. Борщ любил, какой ему Виктория Петровна варила (вообще-то у него повара были, но она за ними присматривала сама). Картошку. Сосиски очень любил. В Завидово был небольшой разделочный цех, где из дичи делали колбаски. Отпуск Брежнев проводил в Крыму, в Нижней Ореанде. Однажды Виктория Петровна приходит на кухню, говорит: «Леонид Ильич просит сосиски». Ей отвечают, что на спецбазе сосиски есть, но просроченные. «Так что, — спрашивает, — мне самой за сосисками в Ялту поехать, в магазин?» Мы переглянулись, улыбнулись, сказали ей, что в городе сосисок в магазинах нет.

После охоты дичь готовили. Леонид Ильич мне говорил: «Володя, ешь дикое мясо, в нём много микроэлементов».

Но иногда бывали случаи, что меню генерального секретаря срочно приходилось перекраивать: убирать борщ, другую калорийную пищу и ограничиваться бульоном. И всему виной весы. Вернее, не сами весы, а тот вес, который они показывали. А показывали они иногда, как вспоминал Владимир Медведев, на 500 граммов больше, чем при предыдущем взвешивании. Брежнев был в бешенстве.

— На пятьсот граммов? — он нервничал, раздражался. — Этого не может быть, я же мало ем.

Он приказывал поменять весы. Мы меняли, он снова взвешивался. Опять 500 граммов…

— Это не те весы… Поменять.

Весы всех видов и марок отечественных и лучших зарубежных стояли и на даче в Заречье, и в охотничьем Завидово, и в кремлёвском кабинете. С утра дома встал — сразу на весы, приехал на работу, с порога — на весы, перед сном — снова взвешивается.

Как вспоминал Владимир Медведев, соратники всё время успокаивали Брежнева и до последнего старались доказать ему, что он находится в отличной физической форме.

Члены Политбюро успокаивали его:

— Вес — это ничего, Леонид Ильич, вес — это даже хорошо, это энергия.

— Нет, мне сказали — на сердце нагрузка.

Иногда с утра взвесится — всё в порядке, вес в норме, даже поменьше, он совершенно счастлив.

— Вот видишь! — улыбается. — Буду ещё меньше есть. А гулять побольше.

И весь день у него радостное настроение, и окружение — дома и на работе — тоже все довольны. Потом встаёт на весы — опять эти лишние 500 граммов!.. Опять меняем весы. Тут ещё провоцировали его верные соратники. Встретятся, он жалуется на полноту, а они дружно успокаивают:

— Да что вы, Леонид Ильич, вы прекрасно выглядите, подтянуто, свежо.

— Да вес же, вес…

— Нет-нет, всё в порядке. У вас весы врут.

И, конечно, советы: побольше двигаться, гулять. Леонид Ильич спросит кого-нибудь:

— Ты что на завтрак ешь?

— Одно яйцо и чай.

Он, может быть, сутра десять яиц ест, но разве скажет… «Одно…»

На другое утро повара спрашивают, что приготовить на завтрак. Леонид Ильич отвечает:

Сейчас читают:  Катушка для триммера AL-KO 2,4 мм купить по цене 699.0 руб. в ОБИ

— Одно яйцо и чай.

Проблема с медицинскими приборами для взвешивания у генерального секретаря стояла очень серьёзно. Сотрудники 9-го управления КГБ должны были держать десятки весов в полной исправности, откалиброванными и не допускающими разночтений. Бывало и так, что Брежнев взвешивался на одних весах, а потом шёл «проверяться» в другую комнату. И упаси бог, если разница была в рамках допустимой погрешности в 50 граммов! Тогда генсековского гнева было не избежать.

Алексей Алексеевич Сальников вспоминал:

— Брежнев ел в начале 1970-х всё подряд, а потом у него появились проблемы с зубами, и он стал отказываться. Как-то раз говорит мне на приёме: «Лёша, я есть не буду!» Я ему: «Давайте я вам чернослива положу или салатика, чтобы для приличия на тарелке было…».

Врачи, я помню, говорили ему, что некоторые продукты ему есть противопоказано. Но он не всегда придерживался рекомендаций. Помню, во время визита в Болгарию ужинали. А там есть напиток типа нашей простокваши. Всем поставили, а Брежневу — нет. Он: «А мне?» Я говорю: «Вам нельзя!» Он: «Поставь!»

Потом утром встаёт, а у него проблемы с желудком. Доктор Михаил Титыч — ко мне, говорит: «Зачем дал ему простоквашу?» Я отвечаю: «Просил!»

Конечно, другие члены Политбюро не были настолько патологически озабочены своим весом, как Леонид Ильич. Но все они находились под врачебным наблюдением, с одной стороны, а с другой — имели свои пищевые привычки, или, как выражаются профессиональные диетологи, «пищевое поведение».

Конечно, сейчас трудно собрать информацию о том, какие диеты соблюдали (или не соблюдали) советские руководители в 1970-1980-х годах, поэтому снова предоставим слово Алексею Алексеевичу Сальникову:

— Алексей Николаевич Косыгин, с которым мне приходилось работать с 1965 по 1980-е годы, питался совершенно обычно. У него не было каких-то особых запросов. Единственное, что я могу отметить, это обязательная каша на завтрак. В большинстве случаев — овсянка. Ел он её или с маслом, или с вареньем, причём готовили ему кашу и на родине, и за границей наши повара. Одну привычку Косыгина знали только близкие: он, если питался дома один, мог не использовать приборы, любил брать еду руками. Но в официальной обстановке он был одним из немногих наших лидеров, кто умел правильно пользоваться ножами, вилками и другими столовыми аксессуарами.

Суслов не переносил, как он выражался, «размазни» — баклажанной или кабачковой икры. Даже близко эти блюда нельзя было поставить. Ел кашку, отварное мясо. А вот блюда под соусом не любил. Но очень любил сосиски и сардельки. Даже во время приёмов или фуршетов для него на всякий случай держали сосиски, вдруг закапризничает!

У заместителя Косыгина Дмитрия Полянского проблем с питанием всегда хватало. Он в своё время где-то подхватил сальмонеллёз, и у него была поражена печень. Поэтому для него готовили специальные блюда. Например, суп ему делали не на бульоне, а на воде.

Юрию Владимировичу Андропову в связи с болезнью почек прописали бессолевую диету. Мне, кстати, довольно много приходилось с ним работать и в Москве, и в командировках. В поезде, например, еду готовил ему только я. Сложно, конечно, это делать на ходу, в довольно тесном помещении, но приказ есть приказ…

Сейчас, конечно, не секрет, что Андропов в последний год жизни много времени проводил в стационаре. Я часто ездил к нему в Кунцево. Готовил его любимый клюквенный сок. Он вообще любил всё кислое, например яблоки. Зимой мы даже привозили ему ящик-другой свежих яблок из командировки в Индию.

Помню такой случай: привёз я ему в больницу диетический винегрет. А он попробовал и говорит: «А тут, в больнице, винегрет лучше готовят!» Хотя на самом деле наш, приготовленный на спецкухне, и вкуснее, и приятнее. Во всяком случае, приготовлен с полным соблюдением рецептуры. Но ему понравился больничный. Пришлось поддакивать: «Тут у вас лучше, чем на кремлёвской кухне».

Для приезжавших к нам на лечение высших руководителей зарубежных государств тоже разрабатывали соответствующие диеты. Евгений Чазов, долгое время руководивший «кремлёвской» медициной, вспоминал, как он был поражён «диетой» одного из «перспективных» союзников СССР:

— Были, конечно, и казусы, как, например, с главой Центрально-Африканской Республики Бокассой. Не знаю, каким образом сотрудники МИД вышли на него в активных поисках друзей в Африке, но факт остаётся фактом, что в августе 1973 года, узнав, что он болен каким-то гастроэнтерологическим заболеванием, его пригласили на лечение в нашу страну. Не помню, в каком амплуа он приезжал: то ли как руководитель революционной партии, то ли как император. Но работники МИД просили обеспечить приём и лечение на самом высоком уровне. Когда впоследствии я читал, что это был один из самых жестоких людей в Африке, каннибал и убийца, я не мог в это поверить, вспоминая нашу встречу в инфекционном корпусе Кунцевской больницы. Это был невзрачный человечек, который постоянно улыбался и извинялся. Осмотрев его вместе с нашим известным гастроэнтерологом, профессором В. Г. Смагиным, мы установили, что ничего угрожающего у пациента нет и речь идёт о банальном холецистите и колите. Рекомендовав обычное в таких случаях лечение и диету, мы разъехались по домам, так как это был воскресный день. Не успел я приехать домой, как раздался звонок из больницы, и дежурный врач просил меня срочно вернуться. Я уже привык к таким вызовам и буквально через 30 минут был на месте. Оказалось, что вызывали меня не к больному, а для того, чтобы навести порядок в кухне этого корпуса. С Бокассой приехали его слуга и повар и привезли обычные для него продукты питания. К моему удивлению, это были какие-то мелкие змейки, животные типа ящериц, грязное мясо непонятного происхождения. Я поднялся к Бокассе и сказал ему, что здесь, в больнице, мы будем лечить его нашими методами, диета является таким же лекарством, как и таблетки, которые он принимает. Получив его согласие, я попросил выбросить всё, что было привезено, на помойку. Бокассе так понравились наша пища и лечение, что, покидая в хорошем состоянии через 10 дней больницу, он поставил вопрос перед работниками МИД о выезде с ним нашего врача и нашего повара.

Не все пациенты кремлёвских медиков адекватно реагировали на предложение «посидеть на диете». Например, супруга главного идеолога КПСС Михаила Суслова, которая, как и жена Брежнева, страдала диабетом, отличалась совершенно наплевательским отношением к предписаниям врачей. В результате и прожила на 20 лет меньше Виктории Петровны. Евгений Чазов так вспоминал о работе с ней:

— Она игнорировала полностью рекомендации врачей по строгому соблюдению диеты, в зависимости от настроения принимала или не принимала назначенные лекарства. Если учесть, что Суслов не любил врачей и мало им доверял, в чём был очень похож на Сталина, то понятна та психологическая обстановка, в которой приходилось работать врачам.

Кремлёвская кухня, хотя и была в принципе достаточно «здоровой», не претендовала на то, чтобы называться диетической. Кормили в советские времена очень и очень неплохо. Кухня, которая обслуживала первых лиц КПСС и советского правительства, была основана ещё в сталинские времена и носила название «особой кухни». Она была одним из структурных подразделений 9-го управления КГБ СССР и являлась да и остаётся секретным объектом. Все, кто там работал, от поваров до официантов, были сотрудниками «девятки» и отбирались весьма строго. У поваров более всего ценилась универсальность, умение приготовить любые блюда.

Владимир Шевченко, руководитель протокола Горбачёва и Ельцина, начинавший работать в Кремле в брежневские времена, писал:

— Членов Политбюро и кандидатов называли «объектами», причём у каждого из них был свой порядковый номер, хотя на кухне, конечно, знали, какое имя под этим номером закодировано.

Членам Политбюро полагалось три повара, кандидатам — два. Трудились они посменно, рабочий день был ненормированным, мог начаться в полседьмого утра, а закончиться глубокой ночью. Часто случались непредвиденные командировки и срочные выезды, поскольку распорядок дня первых лиц держался в строгом секрете…

Кормили членов Политбюро на 400 рублей в месяц. По тем временам это очень большие деньги. Кандидаты питались вдвое скромнее…

Пробу с пищи снимал санитарный врач, после чего продукты укладывали в специальный контейнер и ставили на сутки в холодильник…

Поесть все наши руководители любили. Застолья и у Сталина, и у Хрущёва, и у Брежнева были обильные и длительные. Горбачёв тоже знал толк в хорошей еде и отсутствием аппетита не страдал. Ельцин в еде всегда был неприхотлив, предпочитал простую пищу.

Советские лидеры, как мне представляется, не были особенными гурманами. Конечно, некоторые из них имели свои любимые блюда, конечно, для них готовили пищу качественную, безопасную и полезную. Да и диетическое питание им прописывали в основном в немолодом уже возрасте. На самом деле специальных «кремлёвских» диет не существовало, члены Политбюро или следовали индивидуальным врачебным рекомендациям, или нет. Но если руководитель хотел что-то съесть или выпить, он это делал. Даже если врачи запрещали…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Оставьте комментарий

Adblock
detector