Впервые пьющие водку американцы насмешили Сеть

         Советским частям удается удерживать один плацдарм на правом берегу Невы, где они зацепились за местность. — Надо обязательно взять этот плацдарм, — говорят майору Штенцлеру, как только 2-й батальон штурмового полка прибывает на фронт.
И парашютисты незамедлительно вступают в бой. Главный неприятельский плацдарм — деревня Петрошино. Русскую оборону удается сломить очень быстро. Но противник сразу же энергично контратакует, и парашютисты вынуждены отступить и вернуться на исходные позиции. — Атакуем снова, — решает Штенцлер.
Его парашютисты вновь овладевают уже однажды отвоеванным, а потом отданным участком. Их окружает враждебная природа, здесь только болота и леса и очень трудно продвигаться.
Шесть дней и ночей без передышки будет сражаться 2-й батальон. Итог ужасен. Из 24 офицеров батальона 21 выведен из строя — убит или ранен. Сам майор Штенцлер получит пулевое ранение в голову и 19 октября умрет в госпитале в Тильзите, куда его доставят в безнадежном состоянии.
Почти полностью разбитый 2-й батальон все же выполнил свою задачу. Но праздновать победу довелось лишь небольшому числу оставшихся в живых парашютистов из штурмового полка.

        Теперь частью командует батальонный врач, а в каждой роте остается всего несколько десятков солдат под командованием унтер-офицеров, в основном фельдфебелей. Но уцелевшие солдаты из батальона Штенцлера узнают, что теперь они будут не одни в невском секторе.
— Ваши товарищи, — сообщают им, — парашютисты 7-й авиационной дивизии генерала Петерсена, присоединятся к вам на Ленинградском фронте.
— Скоро начнутся холода, но наши парашютисты перенесли солнце Крита и не испугаются русской зимы, — считает генерал Бройер.

         Капитан Кнохе пользуется передышкой, чтобы собрать между линиями своих мертвых и похоронить. Специальные отряды занимаются этим зловещим делом, но их часто обстреливают.
Кнохе сам участвует в подобных экспедициях. Он хочет во что бы то ни стало найти тело своего офицера — лейтенанта Алекса Дика. Он был из немецкой семьи, жившей в России, родился в Санкт-Петербурге, где был интернирован ребенком во время Первой мировой войны. Теперь его тело будет покоиться на берегах Невы, в нескольких десятках километров от своего родного города, ставшего Ленинградом.

        Но вскоре на помощь советским солдатам приходит неоценимый союзник — зима. Нева и Ладожское озеро покрываются льдом, и русские теперь могут подвозить подкрепление и продовольствие по этому огромному ледяному пространству.
— У русских поднялся боевой дух, господин капитан, — говорит фельдфебель Штольц Кнохе. — Мы с унтер-офицером Канцлером можем продолжать соблазнять их, но они больше не показываются. Напрасно мы им обещаем хлеб, картошку и даже водку, это уже не срабатывает.
Теперь перед немецкими парашютистами советские солдаты в белом зимнем камуфляже, хорошо вооруженные и экипированные. Они не из Средней Азии, а из Сибири, и их боевой дух не пострадал от поражений, которые претерпела Красная Армия в первые месяцы войны.
Экипировка их противников немного улучшается. Немецкие парашютисты получают наушники, теплое белье, сапоги на меху. Нехватки в продовольствии и в снарядах у них не было никогда.
Однако зима начинает их жестоко донимать. Погода плохая. Дни становятся все короче, а ночи длиннее. Их позиции обстреливаются и ночью и днем. Русские установили реактивные установки, которые создают оглушающий шум, немцы называют их «сталинскими органами».

          В то время как многие немецкие парашютисты сражались на невском участке между Ленинградом и Ладожским озером в группе армий «Север», другие парашютисты были в группе армий «Центр», по дороге на Москву.
Так, например, части поддержки 7-й авиационной дивизии — пулеметный батальон парашютистов капитана Вернера Шмидта, называемого MG-Шмидт, и несколько рот зенитного батальона майора Байера. Впрочем, эти два батальона идут на Восточный фронт в разрозненном порядке, и их роты распределяются на разные участки, иногда очень далеко друг от друга.

Жак Мабир: «Война в белом аду. Немецкие парашютисты на Восточном фронте 1941 — 1945 г.»

http://www.e-reading.club/book.php?book=1009752

История боевых действий:

http://historiwars.narod.ru/Index/Nov/1897/Creet1897.htm

Поводом к войне стало очередное восстание греческого населения против Османской империи на острове Крит в 1896-1897 гг.

Греческий пропагандистский плакат, призывающий к присоединению Крита к Королевству Греция:

Критские повстанцы штурмуют турецкую крепость:

Под давлением общественности и парламента греческий монарх Георгиос I («король эллинов» датских кровей, принц Глюксбург) месяц спустя отправил на Крит в помощь повстанцам отряд греческих вооруженных сил (1465 чел, 13 орудий) под командой полк. Тимолеона Вассоса, формально имевший статус добровольцев.

Веселые «добровольцы» отправляются на Крит, тостуемые патриотически настроенным населением:

Полковник Вассос и его сын кап. Вассос на Крите:

Быстроходный транспорт «Алфейос I» и броненосец греческого флота «Гидра», участвовавшие в высадке десанта на Крит:


На море греки имели над  слабым устаревшим флотом Османской империи существенное преимущество.

24 марта греки развернули повстанческие действия и на Балканском полуострове: 2,6 тыс. партизан вторглись на османскую территорию в Фессалии. На фотоснимке — один из таких отрядов:

ИМПЕРИЯ НАНОСИТ ОТВЕТНЫЙ УДАР.
Терпение Высочайшей Потры иссякло, и последовала мобилизация низама (регулярных войск) и редифа (запас 1-й очереди) трех военных округов — Константиольского, Салоникского и Адрианопольского, в итоге под ружье встало более 120 тыс. бойцов при 210 орудиях.
Турецкие войска выступают из Салоник:

На войну отправляется элитный кавалерийский полк султанской гвардии «Эртугрул», которому вскоре предстоит понести тяжелые потери (картина итал. художника Фаусто Зонаро):

Командующий турецкой Фессалийской армией в 1897 г. Эдхем-паша с двумя адьютантами султана:

Эдхем-паша имел несколько нетипичную для напыщенного османского генералитета репутацию «приколиста», он является автором известных в Турции военных афоризмов, в основном на злободневную для стареющей империи тему о поражении, например: «Избежать поражения — почти победа», «Стоит проиграть однажды — и поражение входит в привычку», «Войска, сумевшие переломить поражение, стоят больше, чем всегда побеждавшие». Есть у него и о Российской императорской армии: «Европейские армии — лучше, а Российская — сильнее».

18 апреля турецкий посол в Афинах Асим-бей «осчастливил» греческий королевский двор официальным объявлением войны…

НОВЫЕ ГОПЛИТЫ НОВОЙ ЭЛЛАДЫ.
Греческие вооруженные силы на «сухом пути» были значительно скромнее. С учетом мобилизации и многочисленных добровольческо-партизанских формирований различные источники приблизительно оценивают их от 54 до 75 тыс. чел при примерно 150 орудиях.

Командующий греческими вооруженными силами в войне 1897 г. престолонаследник Константин:

Униформа Греческой армии и флота на 1890-е гг. (из французского военного справочника):

Образцы униформы: неопознанный пеший боец (у армейской пехоты приборный цвет был темно-красный, может быть это гвардеец?),

эвзон (солдат элитных стрелковых батальонов, носивших греческую национальную одежду),

трубач кавалерии (в парадной форме; полевая была такая же, но без гусарских шнурков).

 Типовое боевое знамя греческой части.

Предвоенная боевая подготовка:
пехотинцы навьючены полной выкладкой перед походом,

расчет 80-мм орудия Круппа и артиллерийские дальномерщики на учениях,

эвзоны отрабатывают стрельбу плутонгами:

Фотографические снимки сохранили образы греческих воинских частей после мобилизации:
Пехотный полк вобрал в себя резервистов:

 Отряд «спешенных» моряков с легким орудием:

И, наконец, апофеоз эллинского воинского духа — иррегулярные добровольцы грозного вида:

____________________________________________________________________________Михаил Кожемякин
ПРОДОЛЖЕНИЕ БУДЕТЪ

         Под Рамушево состоялся мой первый бой. Сложным он оказался, ночью, в лесу. Стрельба с фронта, с флангов и даже с тыла. Противника не видно — темно, где наши, где немцы — не ясно.
      Как оказалось, против нашей 8-й гвардейской воздушно-десантной дивизии оборонялась 8-я горно-егерская дивизия немцев с приданными ей подразделениями минеров-сюрпризников и финнов.
      Минеры-сюрпризники финны были горазды на выдумки. Например, еще на пути к Ловати мы остановились на привал, где было несколько маленьких домиков. В них стояли железные печки. Наши штабные разместились в таком домике и затопили печку.
      Я пришел замерзший, ну и, как это бывает, подошел к трубе печки и стал постукивать по ней, чтоб согреть руки. И вдруг сбил одно колено. Дым в домике, меня ругают все, а когда загасили печь и «выгнали» дым, то увидели, как на проволоке висит граната, которая была внутри колена трубы. После этого меня «простили».

Подразделение советских десантников на заснеженном летном поле аэродрома у бомбардировщиков ТБ-3.

      Мы сидели в болотах, а немцы — на высоких сухих местах. Болота сильно подтаяли. Боеприпасы носили за 15 км на руках, мины на шее по две штуки. Продуктов не было. Лошадей кормили пареными сосновыми иголками, а отвар пили сами.
     Днем болота растаивали, мы наламывали веток и сидели на них. Ночью, как ни старайся, усталость брала свое — мы засыпали. Ветки медленно погружались в болота, и вскоре мы оказывались по пояс в воде, шинель примерзала к ледяной корочке.
     Примерно к 7-10 апреля до нас дотянули наплавную дорогу из бревен. Жить стало легче. Пошли боеприпасы, привезли продукты — сухари и американское сало. Через несколько дней пошла и горячая пища.
    Живем в лесу, вблизи деревни Ново-Девицы, что севернее Усмани, которая, в свою очередь, севернее Воронежа. Началось «сколачивание» подразделений, учеба. Конечно, и строевая подготовка, и действие подразделений в обороне и наступление, и даже обкатка танками. Сидишь в окопе, а над тобой танк проходит, и хоть и свой, а все равно как-то не очень приятно.

        Пожалуй, самые жестокие бои в истории нашей дивизии были под Харьковом. Против нас были брошены элитные фашистские войска: четыре танковые дивизии СС. Три раза в день по 15-20 минут шла настолько интенсивная бомбежка, что порой отдельные взрывы было трудно расслышать среди сплошного гула. Так было с 19-го по 22 августа.
       20 августа дивизия вела бои за освобождение совхозов «Ильичевка», «Осетняк» и «Каплуновский». В длинной, но не очень глубокой щели, нас было пятеро.
       Надо сказать, что мы уже научились довольно точно определять, куда попадут бомбы. Во-первых, видишь их, когда они отрываются от самолета, и примерно определяешь их траекторию. А потом уже по звуку падающей бомбы уточняешь место ее падения.
      Так вот, когда мы поняли, что пикировщик бросил бомбы прямо на нас, пригнули головы, чтобы осколки не задели, поскольку щель была недостаточно глубокая. А та проклятая бомба сверлила мне прямо в затылок. А потом вдруг на меня что-то сверху навалилось, и тишина.
     Попытался встать, и не могу. Кричу Пышкину, а он тоже не может подняться. Давай, говорю, вместе. И опять ни на миллиметр. А дышать нечем. Тянешь в себя воздух — и как будто тянешь вакуум. Последняя мысль: «Какая паршивая смерть — быть заживо похороненным». А дальше — звездочки, звездочки и все.
     Очухался я уже в другой щели. Нас с Пышкиным откопали и временно, до захоронения, положили в эту щель. Ну, и смеялись же наши, когда я появился. Весь в земле, рот не закрывается — засох от пыли. Ну, и рады, что жив.

       Немцы начали разрушение Полтавы еще с 20 сентября 1943 г. Специальные команды жгли все, что только могло гореть. Вблизи Северного вокзала были заложены мощные минные колодцы. На аэродроме огромными плугами фрицы перепахали взлетные полосы, и по всему полю были разложены 500-килограммовые авиабомбы, соединенные проводами и подготовленные к взрыву.
В городе взлетали на воздух целые кварталы. Эсэсовцы охотились за жителями, расстреляли и сожгли живыми в домах многие сотни полтавчан. Страшное впечатление, особенно ночью, производила взрывающаяся и горящая Полтава.

        14.4.44. Наш первый «полузаграничный» КП — Сыркова. Молдавия была только около года нашей. Скоро Пасха, и толпы народа идут в церкви. Много дешевого продовольствия. Конечно, Молдавия была под Румынией все годы после революции, и война ее не коснулась, не в пример разоренной войной Украине.
      На ночь остановились в какой-то деревне. Дом просторный, чистый. Хозяин немного знает русский. Просит сделать так, чтобы помещик ел мамалыгу (твердая каша из кукурузы), а он — хлеб. Пообещали.
     16.4.44. Отъехали не более 15 км. Потерялась вторая рация. Подполковник Вельцер, начальник этих раций, решил искать ее. Поехали назад. Не нашли. Стали ждать и не дождались до вечера.
     Снова в дорогу. По дороге авария. Один лейтенант-связист ехал стоя на крыле нашей машины — «на свежем воздухе». Мы по очереди там менялись.
     Наш шофер решил обогнать танк Т-34, тот «слегка» зацепил нас, и мы с машиной пролетели метров восемь боком. Лейтенант при ударе упал под машину и она переехала его. Заднее колесо — всмятку. Сменили колесо и поехали в Бельцы сдать лейтенанта в госпиталь. Уже потом получили известие, что он умер.

        19.4.44 г. Пересекли границу с Румынией: река Прут — Стефанешти. Фактически границы нет. Прут можно переехать (переплыть) где угодно. Стефанешти разбиты — шли бои за плацдарм. Километров 30 от р. Прут — пустая полоса, нет никого. Оно и понятно. Всех румын убеждали, что мы — исчадие ада. Далее стали попадаться деревни уже с населением — убежать не успели.
     Ботошани — первый румынский абсолютно целый город, хотя и небольшой. Жизнь бьет ключом, как будто войны и нет. Толпы румынских солдат бродят по дорогам, и никто из охраны их не сопровождает.
     Одна наша дивизия взяла в плен 10000 румын, не потеряв со своей стороны ни одного человека. Румынские солдаты в деревнях сидят на улице, наигрывают на губных гармошках и, увидев хотя бы одного нашего солдата, радостно объявляют «Разбой капут» — и низко кланяются. Очень у них развито почитание нашей военной силы.
     Приезжали румынские генералы с просьбой о мире. Приказ из Москвы и по армии — генералов и полковников–румын из машин не высаживать, если они ездят по сбору и комплектованию румынских частей (без оружия пока).
     А то нашим солдатам надоедало идти по 30-50 км в сутки, а тут какой-то румынский генерал едет на машине. Долой его из машины, и опять вперед.

      Гвардии майор Г.А. Калоев. Был командиром воздушно-десантной роты особого назначения, командиром учебного, а затем и стрелкового батальона. Воевал на Закавказском, Северо-Кавказском, Карельском, 3-м Украинском фронтах.
Участвовал: в разведывательно-диверсионной поисковой операции в районе города Моздок на Кавказе — в 1942 году, в десантной операции в районе Новороссийска, в боях на Малой земле, в обучении младших командиров в учебном батальоне и боях в Карелии — в 1943-44, в Ясско-Кишиневской операции и освобождении Румынии — в 1944, в боях в Венгрии, Австрии, в освобождении Вены — в 1945 г.

      10.9.44 г. Венгерская граница. Вторая граница, которую я пересекаю в своей жизни. Меркуря — красивый город, целый полностью и ни одного жителя. Брошено все.
      В центре — дома самых богатых. Числа с 16 сентября начали возвращаться жители, сбежавшие из города под влиянием официальных сообщений о том, что в Красной Армии одни коммунисты с рогами на голове, как антихристы, и они убивают всех венгров, где бы и кого ни встретили.
      Некоторые из них немного говорили по-русски (мужчины, побывавшие в плену в России еще в первую мировую войну). Смешно и досадно было видеть их удивление, когда они нашли свои дома целыми и не разграбленными.
     30.12.44 г. завершено окружение Будапешта. Расположились в каком-то богатом доме. Много работали, но все-таки Новый год встретили. Благо, вина везде было полно.

Разведрота 7-й гвардейской воздушно-десантной дивизии.

       Как следовало из шифровки фронта по армиям, венгерская фашистская организация «Скрещенные стрелы» убивала отдельных наших офицеров или группы из 2-3 человек, следовавших из резерва фронта (армии) в части.
      Много было случаев угощения отравленными пищей и вином. Самый крупный случай, когда 10 или 11 наших офицеров, следовавших из резерва в части, остановились в одном из домов деревни. Их покормили, дали вина, и все.
      Пришел приказ из штаба фронта — откомандировать меня на СКУОСКА — специальные курсы усовершенствования офицеров Красной Армии. Как я ни упрашивал начальника (он даже звонил в штаб фронта, что являлось в какой-то степени нарушением дисциплины) — не помогло.
     Что мне только мои товарищи могли сделать — это нашли в Вамоммиколе венгра-портного и приказали сшить мне шинель за два дня (из хорошего сукна, купленного в армейской лавке), достали новые сапоги и 60 пачек венгерских (очень крепких) сигарет. С тем я и уехал 12 февраля 1945 г., в день, когда был взят Будапешт.
     Никак не могу вспомнить, в какой же первый город СССР мы приехали. Скорее всего это были Черновцы, но не уверен. Знаю только, что расположен он был на крутых улицах, а на вокзале висело объявление: «Офицерам и солдатам с наступлением вечера в город не выходить». Это было связано с тем, что ночью одиночек и даже двух-трех солдат или офицеров убивали бендеровцы.

9 мая 1945 г. 02 ч. 10 мин.
Проснулись все при первых словах диктора. Что было!!! Вышли потом на улицу и открыли огонь из своих пистолетов. Пока был в полку, вероятность дожить до победы всем нам казалась очень небольшой.
В штабе армии она, конечно, выросла. Ведь за год работы при штабе (с 12 02.44 по 12.02.45) возможность «накрыться» появилась, только когда шел с передовым отрядом во время Ясско-Кишеневской операции, затем, когда оставили нас перед прорвавшимися из-под Ясс фрицами, ну и при редких бомбежках.

И вот — День Победы! Было мне тогда всего 22 неполных года.» — Из воспоминаний гвардии старшего лейтенанта Л.А. Сазонова.

Часть первая: http://m2kozhemyakin.livejournal.com/13347.html

6 апреля (стар. ст.) турецкая армия перешла в наступление в Фессалии и к утру следующего дня нанесла грекам первое поражение у Мелуны, выбив их с горного перевала.
Греческие войска на позициях у Мелуны наблюдают за приближением турецкой армии:

В ближайшие дни Эдхем-паша добился еще нескольких боевых успехов, и у греческого командования, как он выразился, «вошло в привычку проигрывать».

Мужественная оборона отряда греческих войск и добровольцев под командой полковника Смоленица (австро-чешского аристократа на греческой службе) у местечка Велестино с 15 по 25 апреля стала для греков самой крупной удачей в этой скоротечной войне.
А туркам это сражение принесло нечто вроде из собственной «атаки легкой бригады» — 15 апреля, не разобравшись в обстановке, их кавдивизия атаковала греческие позиции у Велестино  в конном строю, но, несмотря на всю проявленную доблесть, была отражена с большими потерями. «Врубиться» после страшной убыли под огнем сумел только полк султанской гвардии «Эртогрул», но был отражен штыками.
Греческая картина, изображающая как раз этот момент:

Бойцы в красных блузах на переднем плане — европейские волонтеры-гаррибальдийцы, сражавшиеся за греков. Симпатии европейской общественности традиционно были на стороне гордых эллинов, хотя о позиции «великих держав» так однозначно не скажешь.

Греческая пехота на позициях при Велестино:

Интересно, что делает здесь человек в широкополой «ковбойской» шляпе? Иностранный корреспондент? Доброволец?

Ближний бой:

Перебросив значительные подкрепления, туркам удалось, наконец, сбить с позиций обескровленный отряд Смоленица. Драматическая картинка из журнала «Scientific Americam» изображает его отступление.

Иностранные военные агенты при штабе Эдхем-паши с интересом наблюдали за кровавыми играми на задворках Европы. В их веселой кампании легко опозноваемы российский офицер с роскошными бакенбардами-подусниками и британец в характерной пилотке (сидят в первом ряду), итальянцы в своих высоких кепи (по краям во втором ряду) и, конечно же, «фриц» в плоской фуражке и с подкрученными усами (третий слева, второй ряд):

Российская империя не осталась в стороне от событий на Балканах, отправив туда два санитарных отряда — по одному к грекам и к туркам.
На турецкой стороне работал отряд московской Иверской общины (20 чел.) во главе с В.Джунковским, снаряженный вел.князем Сергеем Александровичем и вел.княгиней Елизаветой Федоровной:

«Починять» греческих раненых отправился из Петербурга отряд Российского отделения Красного Креста.

Решающим считается сражение, произошедшее 5 мая у Домокоса. Турецкая сторона объявила его полной победой. Греки скромно заявили о «неопределенном исходе»: их войска отбили все атаки неприятеля, но ,ввиду обхода двумя турецкими дивизиями их фланга, поспешно отступили под покровом ночи, «забыв» на позициях несколько орудий и большое количество боевых материалов.
Греческий лагерь у Домокоса (рисунок военного корреспондента):

Артиллерия на позициях (похоже, 90-мм орудия Круппа, главная сила греческого «бога войны»):

Войска приветствуют своего «архистратигоса» — командующего Греческой аримей престолонаследника Константина:

Греческая конная артиллерия и кавалерия в бою (греч. худ. Георгиос Роилос):

Атакует турецкая пехота (итал. худ. Фаусто Зонаро):

После Домокоса греческое правительство решило не испытывать судьбу и запросило мира. «Опасавшийся поражения больше, чем желавший победы» осторожный Эдхем-паша с готовностью принял парламентеров, и 8 мая перемирие было подписано.
Греческие эвзоны (стрелки) ищут утешения после поражения в паре свежеизжаренных барашков:

Цена тридцатидневной войны для Греции была — около 800 погибших и 2,5 тыс. раненых, для Османской империи — около 1 тыс. погибших и 2 тыс. раненых (Военная энциклопедия, т. VIII, М., 1912)…
Спите в мире, бойцы!
Греческие солдаты наскоро хоронят убитых и собирают оружие на поле сражения:

Интересно, палую лошадь их тоже заставят закапывать?

Эвакуация греческих раненых по морю:

За ранеными ухаживают симпатичные сестрички милосердия из Европы. Европейский Красный Крест во время войны сумел оперативно оказать грекам существенную помощь.

Пленных турецкой стороной было захвачено — 253 чел., греческой — незначительное количество, десятка полтора.

После долгих и мучительных переговоров 4 декабря 1897 г. Королевство Греция и Османская империя сторговались на незначительной коррекции пограничной линии и умеренной контрибуции в 4 млн. турецких лир. Греки имели все основания для удовлетворения, что дешево отделались, для турок же главным призом оказалась победа — нечастая гостья Оттоманской Порты в новое время.
Европейская карикатура на султана Абдул-Хамида II после победы над греками: «Ну давайте, кто смелый, назовите меня еще раз «больным человеком Европы»!»

__________________________________________________________________________Михаил Кожемякин.
КОНЕЦЪ

Феномен Есенина как поэта из народа, родившегося в то время когда литература была достоянием элиты и богемного сословия, можно только объяснить революционными событиями.

В то же время крестьянское происхождение в условиях такой специфики его творческой деятельности заставляли понуждали его чуткую душу к наиболее ярким способам самовыражения., которые навсегда оставили за нем мнение как о хулигане и пьянице. В то же время если рассмотреть само существо его поэзии то видно, что такое поведение совсем не соответствовало глубинам его души и характеру. В то время когда Маяковский- белая кость по происхождению в противоречие ему рубил лозунги с броневиков, стихи Есенина всегда отличались простой лирикой, в которой отражалась народная стихия природы.
Таким же способом самовыражения явились во многом и его женщины.

Женщины Есенина отличались какими то особенными качествами делавшими их людьми публичными. Зинаида Райх театральная актриса, ставшая потом женой Всеволода Мейерхольда, Софья толстая внучка Льва Толстого. Особенно это было показательно на примере Айседоры Дункан, театральной примадонной, заслужившей к тому времени мировую известность, но бывшей на 17 лет старше самого Есенина. Женившись же на ней он получил доступ к известности в Европе.
Вообще романы с Есенином отличались порой скандальной известностью, с эксцентричными выходками его пассий.

Анна ИЗРЯДНОВА. Она была гражданской женой Сергея Есенина. Они познакомились в типографии Сытина в 1913 году. Сняли квартиру в Москве, а через год у них родился сын Юрий. Его судьба сложилась трагично. В 22 года Юрий был расстрелян в подвалах Лубянки.

Зинаида РАЙХ. Paйx стала законней женой поэта. Их встреча произошла благодаря другу Есенина Алексею Ганину, который пригласил тогда еще не знакомых Зинаиду и Сергея провести несколько дней у себя на родине. В поезде Есенин признался Райх в любви, они вышли на безымянной станции под Вологдой и обвенчались в сельской церкви. Зинаида Райх родила поэту двоих детей Татьяну и Константина.

Айседора ДУНКАН. Самый громкий и самый яркий роман Есенина. Они поняли друг друга с первой же встречи без слов. Есенин не знал иностранных языков, и Айседора не говорила по-русски, но сразу всей душой полюбила Сергея. Даже огромная разница в возрасте им была нипочем: Дункан была старше Есенина на 17 лет и 8 месяцев. Они расписались в Москве 10 мая 1922 года и уехали за границу. Но в 1924 году их отношения закончились.

Софья ТОЛСТАЯ. Внучка Льва Толстого стала женой поэта в конце июля 1925 года, хотя Есенин еще не был разведен с Дункан.

Галина БЕНИСЛАВСКАЯ. Подруга поэта делила с ним кров в последние месяцы его жизни. Её муж не пережил измены и застрелился. А сама Галя покончила жизнь самоубийством на могиле Есенина 3 декабря 1926 года.

Надежда ВОЛЬПИН. Она занимала особое место в жизни Есенина. Помните последние строчки из «Шаганэ…»?

А как вы думаете?

была личная жизнь Есенина хоть сколько то счастливой?

       Операцией по поимке Зелимхана руководил офицер царской армии Заинутдин Доногуев из Чиркея. Но Зелимхан был неуловим, каждый раз уходил из окружения и наносил неожиданные удары там, где его не ждали. Однажды Зелимхан убил начальника Назрановского округа, ранил самого Доногуева и двух его всадников.

       Но Зайнутдину удалось найти в чеченских лесах тайное пристанище абрека, захватить его жену, сестру и сына. В прошлом Зелимхан и Зайнутдин были знакомы, абрек просил чиркейца не преследовать его и предупреждал, что в противном случае он ему отомстит, искалечит на всю жизнь.

       И, действительно, когда Зайнутдин с пленными домочадцами Зелимхана шёл по лесу, он подстрелил Доногуева, навсегда искалечив ему ноги. После этого Зайнутдин мог появляться на улице только в инвалидной коляске.

Царский офицер Заинутдин Доногуев из Чиркея.

Сподвижник и племяник Зелимхана Бетырсултан Гацаев.

Бетырсултан Гацаев и Кужуев (1913 г.)

Б. Гацаев — слева, справа Дашуев.

Сподвижники.

Бетырсултан с отцом (Гаца) и матерью (Хайкалха — сестра Зелимхана).

Абрек Кири Буба – лезгинский «Робин Гуд».

http://lezgi-yar.ru/news/kiri_buba_lezginskij_robin_gud/2022-02-18-122

        Гатыр Мамед — азербайджанский Робин Гуд , красный комиссар и просто «гачаг». Гатыр Мамед Был судим царским правительством за набеги на беков и помещиков, сослан в Сибирь, на каторгу. Но бежал и присоединился к повстанцам, которые скрывались в горах.

.С небольшим отрядом он снова продолжал разорять власть имущих, наводя на них ужас.

        В начале 20 века Гатыром Мамедом, за которым, сбиваясь с ног, охотилась полиция и который был так популярен в народе, заинтересовались большевики. Подпольная организация Гянджи начала искать контакта с ним. Гатыр Маед воевал не только против царской власти, он также воевал против мусаватистов, и еще больше — против советской власти.
Это был борец-одиночка, который выступал против любой власти вообще. В те годы так называемое гачагское, или крестьянское движение было широко распространено в Азербайджане.

Абрек Ахмед Хучбаров.

Свидетельство Хучбаровой Маинат Сосиевны, родной сестры Ахмеда Хучбарова, жительницы п. Карца:

       «Ахмед родился в с. Гули, примерно в 1904-1905 году, а жил в Онгуште. Жена его, очень красивая женщина, была из фамилии Торшхоевых. Он очень любил свою жену…
В 1929 году, во время раскулачивания, в отсутствие Ахмеда прямо со двора дома увели его любимую лошадь, за которой он очень хорошо ухаживал. Лошадь отдали в местное ГПУ.
Ахмед был недоволен женой, они стали ссориться… Её двоюродный брат (сын родной тетки по отцу) устроил жену Ахмеда в совпартшколу, чтобы она больше не вернулась к нему. Ахмед стрелял в её брата и прострелил ему при ссоре (из-за этой учебы) руку. Ахмед вынужден был скрываться. И за ним началась самая настоящая охота… С Ибрагимом Баймурзаевым он не имел дела. (Братья Банмурзаевы (или Бекмурзаевы) – находились на нелегальном положении с конца 20-х годов.
Из-за Ахмеда НКВД арестовал и осудил на 10 лет одного из 7 братьев, арестовали еще двух братьев; меня, девушку, неделю держали в районной тюрьме. Старшую нашу сестру Гапархоевы из Альтиево даже оставили, отправили назад домой: так боялись советской власти. Мы были со всех сторон окружены сексотами.
В 1935 году НКВД просил Ахмеда через нас и других людей вернуться в Онгушт, домой, делали провокации, но он больше никогда не вернулся в обычную жизнь.
Нас было семеро братьев и пять сестер: Ахмед был вторым, старший – Осман, третий – Адыл, четвертый – Исмаил, пятый – Асхаб, шестой – Аюп. К сестрам и братьям Ахмед приходил редко, скрываясь, никогда не раздевался, растирал свои ноги и не выпускал маузер из рук.»

http://magas.su/trim/abrek-akhmed-khuchbarov-gody-abrechestva-1929-po-1955-godingushskoe-soprotivlenie

Чеченский абрек Баба-али и его товарищи.

Хаджи Берзек Керантух.

http://circassianlibrary.org/lib/00019/text_1_2_3.html

       Газиев Хамид (Хамад) по кличке «Мулла». С 1944 по 1956 год он совершал акции против власти в среднеазиатских городах: Ташкенте, Чимкенте, Джамбуле, Фрунзе, Алма-Ате. Удивительно то, что в течение 12 лет мало кто знал его имя и фамилию.

      Оно получило широкую огласку, когда группа захвата КГБ в 1968 г. убила его при штурме жилья в с.Чемульга, находящегося южнее ст.Ассиновской.
Тогда в газете «Грозненский рабочий» появилась статья «Кровь на белой чалме» и нам стало известно, что его зовут Газиев Хамид (Хамад).

Лайсат Байсарова.

Секретарь Итум-Калинского райкома комсомола, в 1944 году вдруг предала Ленинский комсомол, большевистскую партию и всю советскую власть.

Абрек Ахия Жангуланов. КБР —
Ахия родился в Кабардино-Балкарии. Когда началась ВОВ, он ушел на фронт. В одном из боев под Ростовом-на-Дону получил ранение и эшелоном был вывезен в госпиталь в Кисловодске.
Когда немцы вплотную подошли к городу, раненых эвакуировали в горы. Его посчитали дезертиром и стали преследовать власти. Более того, в марте 1944 года была депортация, а он остался. Так и стал Ахия абреком.
Жангуланов Ахия Аслангериевич прожил в горах абреком 35 лет! Дожив до 97 лет, он умер от болезни в своем домике среди людей.

      Хасуха Магомадов — последний абрек в СССР. Чеченец по национальности. В официальных советских документах того периода назывался «государственный преступник» и «политбандит».

      По данным МВД ЧИАССР, Хасуха Магомадов участвовал в 194 нападениях и лично совершил свыше тридцати убийств. Среди убитых Магомадовым — начальник Советского районного отдела КГБ, работники партийно-советского актива, органов госбезопасности и милиции.
Вплоть до своей гибели в 1976 году Хасуха находился на нелегальном положении, проведя, таким образом, в абреках большую часть своей жизни — свыше 35 лет.

      В марте 1976 года от жителей села Беной поступила информация о том, что Магомадов находится в ущелье неподалёку от села. В операции по поимке Магомадова, которому шёл 71-й год, принимали участие сотрудники КГБ, МВД и в/ч 3394.
В результате операции Хасуха Магомадов был убит выстрелом в голову. При нём были обнаружены пистолет ТТ, винтовка Мосина, две гранаты и большое количество патронов. От пули абрека погиб один из дружинников — Чабдарханов Саид-Селим.
Место захоронения абрека по сей день неизвестно. В период существования Чеченской Республики Ичкерия Хасуха Магомадов был посмертно награждён орденом «Честь нации».

Да, это находка. Жалко, что внутри все подчистую демонтировано.

.  У нас вновь —

«Народное творчество», сегодня по-прежнему 1938-й год, а номер — сдвоенный, 10/11

. Бааальшой. Напоминаю, что все доступные номера этого

альманахного эпохала

эпохального альманаха (1937-1938 гг.) —

здесь, в удобном, удобнейшем, счиатаю, для просмотра виде

.

Ура-ура, сегодня к нам вновь возвращается неподражаемый

акын Джамбул

, по уважительным причинам отсутствовавший в

двух предыдущих номерах

. Помимо него в выпуске — как обычно много-много интересного. Песни-басни, сказки-рассказки, фотографии, рисунки, серьезные статьи и прочая, прочая…

Кликабельно, лупа

. Приятного и полного погружения !

                                                          Наслаждаться журналом полностью (альбом)

В завершение темы литовцев в Красной армии в годы Великой Отечественной

(начало: http://mil-history.livejournal.com/1496308.html; http://mil-history.livejournal.com/1494319.html)

.

Предлагаю подборку фотографий, запечатлевших разные этапы боевого пути и людей

16-й стрелковой Литовской Клайпедской Краснознаменной дивизии

.

Наверное, первое известное фото бойцов дивизии на зимнем марше к месту их первого боя — н.п. Алексеевка юго-восточнее Орла, 21 февраля 1943 г.:

76-мм полковое орудие ведет огонь, прикрывая первое наступление дивизии… К сожалению, не увенчавшееся успехом и оплаченное немалой кровью:

И комсостав на КП дивизии — там же:

Те, кто вел литовскую дивизию Красной армии в бой:

1. Командир дивизии (1942-43 гг.) генерал-майор Ф.Р. Балтушис-Жемайтис, российский подпоручик Первой мировой, литовский революционер, кадровый военный РККА.
2. Командир дивизии (1943-44 гг.) полковник В.А. Карвялис, впоследствии генерал-майор… К сожалению, это все, что мне известно об этом офицере.
3. Командир дивизии (1944-45 гг.) полковник, с 1944 — генерал-майор А.И. Урбшас, бывший офицер армии Литовской Республики, в РККА с 1940 г.
Начальник штаба дивизии, практически бессменный на этой должности в 1942-46 гг. подполковник П.А. Цюнис, бывший майор армии Литовской Республики, а, кроме того, ученый и преподаватель. На фотографии — в форме Литовской армии.
Кстати, в 1919 г. молодой Петрас Цюнис сражался в составе литовских войск против красноармейцев, которыми, спустя два с лишним десятилетия, командовал…

За неудачным «боевым дебютом» под Орлом последовало участие в Курской битве летом 1943 г. Дивизия, то обороняясь от 383-й пехотной и 18-й танковой дивизий Вермахта (пять последовательных атак), то выдарживая массированные удары с воздуха (до 120 самолетов Люфтваффе по официальным данным историографии дивизии, впрочем, скорее всего, завышенным), то отчаянно контратакуя, чтоб вернуть утраченные позиции, потеряла в боях еще более 4 000 чел., после чего был назначен отвод обескровленного соединения в тыл на пополнение.

Мемориал погибшим воинам 13-й армии и 16-й Литовской дивизии в пос. Глазуновка Орловской обл:

Осенью 1943 г. 16-я Литовская вновь сражалась, на сей раз в составе Калининского фронта. После первоначальных малоуспешных наступательных боев в Невельской операции (окт. 1943), в ноябре ее знамена были наконец увенчаны лаврами первой победы, когда южнее г. Невель Псковской обл. ей удалось отразить сильный контрудар частей 43-го армейского корпуса Вермахта.

Осень 1943. Командующий Карельским фронтом А.И. Еременко в 16-й Литовской стрелковой дивизии:

Пулеметный расчет на позициях.

В последовавших наступательных боях дивизия приняла участие в окружении группировки противника и освобождении н.п. Городок, заслужив свою первую награду — благодарность командования. За участие в Невельской наступательной операции 16-я Литовская заплатила потерей 3 000 чел,, о чем свидетельствует сегодня эта скромная табличка на местах боев:

В ноябре 1943 г. Литовская дивизия в составе 4-й ударной армии была придана 1-му Прибалтийскому фронту и, так сказать, развернула свои боевые порядки в сторону дома — в Литву. Впрочем, справедливости ради следует заметить, что после больших потерь и неоднократных доукомплектований Литва оставалась домом едва для половины ее бойцов. Остальных ждали домой в самых разных уголках СССР, включая даже среднеазиатские союзные республики…
Но дивизионная газета, издававшаяся на литовском и русском языках, напоминала в своем заглавии — «Родина зовет!»

Политрук с группой бойцов читают дивизионную «малотиражку»:

В апреле 1944 г. за отличие в освобождении Белоруссии знамя дивизии украсил орден Боевого Красного Знамени.

После освобождения белорусского Полоцка и 500-км марша под Шяуляй, летом 1944 г. 16-я стрелковая дивизия наконец вступила на территорию Литвы. Где прямо с марша ее ожидали тяжелые бои: 3-я германская танковая армия контратаковала под Шяуляем. Успешно отражая в составе войск 1-го Прибалтийского фронта контрудар, дивизия вновь заслужила благодарность командования. Очевидно, она теперь научилась воевать, или «родные стены помогали», да и немец в 1944 г. был объективно уже «не тот»…

Ряд фотографий весны-лета 1944 г., запечатлевшие бойцов Литовской дивизии в бою и на марше:

(По последним двум не могу гарантировать, что на них изображены именно бойцы Литовской дивизии, т.к. взято из доступных в сети статей о ней, так что, «по чем купил, по том и продаю»).

Места последнего успокоения бойцов и офицеров дивизии в литовской земле:
Братское захоронение 147 воинов Литовской дивизии (в т.ч. 82 безымянных) в местечке Вайнутас:

Могила Героя Советского Союза сержанта-артиллериста Стасиса Шейнаускаса, павшего в августе 1944 г. под Шяуляем:

Дивизионные Герои Советского Союза, фотографии которых удалось найти:

1. Сержант Стасис Шейнаускас (посмертно)
2. Сержант Григорий Терентьев (посмертно)
3. Красноармеец Виктор Яценевич (посмертно)
4. Красноармеец Борис (Берел) Цинделис (посмертно)
4. Мл. лейтенант Григорий Ушполис (Героя получил ефрейтором)
5. Сержант Калманис (Кальман) Шур
6. Мл. сержант Федор Зацепилов.

Всего в литовской дивизии за время войны звезду Героя получили 12 бойцов и командиров, при чем самую значительную группу из них составляют артиллеристы — 5 чел., затем следуют разведчики — 3 чел. затем — командир полка, командир батальона, телефонист и пулеметчик. Этнический состав Героев Советского Союза — слепок с такового дивизии: литовцы, русские (из СССР и один из довоенной Литвы), литовские евреи, литовские поляки…

А вот герои 16-й Литовской стрелковой дивизии, не получившие золотых звезд в силу «мелкобуржуазного воспитания».
1. Дивизионная знаменитость: отважная пулеметчица, снайпер, при необходимости — санитарка старшина Дануте Станилиене. Простая литовская сельская девчонка 1922 г.р. со стеснительной улыбкой, «крестьяночка Жанна» в дивизионном обиходе — несомненнно, в честь легендарной Жанны д’Арк. Одна из четырех советских женщин — полных кавалеров Ордена Славы.

Была «лицом» дивизии, щедро обласканным вниманием советской прессы и военным начальством… Героя Советского Союза, однако, несмотря на несколько представлений, Дануте упорно не получала… Как и лейтенантских погон, несмотря на пройденную в 1944 г. подготовку по специальности «командир пулеметного взвода». Не изменило ситуации даже вступление в самом конце войны в ВКП (б). Есть мнение, что Дануте несколько зажимали именно из-за ее «синдрома Жанны д’Арк» — только не амбиций спасительницы Отечества, а неуместной на войне жалости к поверженному врагу… Что, разумеется, было отмечено «бдительными товарищами» и доложено «куда надо».
Кстати, женщин-военнослужащих в литовской дивизии было не менее 171 человека…

2. И конечно же эпический персонаж знаменосец Моня Цацкис, дивизионный то ли Василий Теркин, то ли бравый солдат Швейк, образец воинской находчивости, абсолютного игнорирования дисциплины и замечательного черного еврейско-литовского юмора. Герой одноименной повести Эфраима Севела, советского и израильского писателя, ветерана Великой Отечественной и «войны Судного дня»:

Итак, боевой путь 16-й Литовской стрелковой дивизии РККА к Победе пролег через родную Литву. Очевидно, в пропагандистских целях: советское литовское соединение должно было вступать в первых рядах в республику, присоединенную к СССР только в 1940 г. и «засветившуюся» в годы оккупации значительным уровнем коллаборационизма (впрочем, и антифашистских партизан в Литве было немало — 92 отряда и более 10 тыс. бойцов, не считая подполья; сегодня об этом принято «удобно» умалчивать).
28 января 1945 г. за освобождение Клайпеды 16-я Литовская Краснознаменная стрелковая дивизия получила почетное название Клайпедской.

1-й секретарь Компартии Литвы А. Снечкус среди бойцов дивизии в освобожденной Клайпеде:

С 31 января 1945 г. литовская дивизия Красной армии участвовала в осаде окруженных в «Курляндском котле» частей гитлеровской группы армий «Север». Там она и встретила конец войны.

Группа бойцов и офицеров 16-й стрелковой дивизии дивизии, весна 1945:

Парад Победы для 16-й Литовской Краснознаменной Клайпедской дивизии состоялся, что вполне очевидно, в Вильнюсе:

Памятный знак, выпущенный в Литовской ССР в честь 30-летия создания дивизии:

____________________________________________________________________________________Михаил Кожемякин

Дни НКВД в моём уютненьком продолжаются. Мы уже знаем о том, что

Ягода мечтал о превращении НКВД в подобие императорской лейб-гвардии

( откуда такие фантазии у сына ремесленника?), а теперь почитаем, как готовились к жизни в изысканном обществе его подчиненные. «Балы, красавицы, лакеи, юнкера», опять же

Лейб Лазаревич Фельдбин (Александр Михайлович Орлов).

«Роскошное помещение клуба НКВД, – пишет в «Тайной истории сталинских преступлений» часто бывавший в этом заведении в 1936 году будущий резидент НКВД в Испании и будущий перебежчик Фельдбин-Орлов, – превратилось в некое подобие офицерского клуба какого-либо из дореволюционных привилегированных гвардейских полков. Начальники управлений НКВД стремились превзойти друг друга в устройстве пышных балов. Первые два таких бала, устроенные Особым отделом и Управлением погранвойск, прошли с большим успехом и вызвали сенсацию среди сотрудников НКВД. Советские дамы из новой аристократии устремились к портнихам заказывать вечерние туалеты. Теперь они с нетерпением ожидали каждого следующего бала.

Начальник Иностранного управления Слуцкий решил продемонстрировать «неотесанным москвичам» настоящий бал-маскарад по западному образцу. Он задался целью перещеголять самые дорогие ночные клубы европейских столиц, где сам он во время своих поездок за границу оставил уйму долларов.

СЛУЦКИЙ АБРАМ АРОНОВИЧ

Когда мы с Берманом вошли, представшее нам зрелище действительно оказалось необычным для Москвы.

Борис Берман

Роскошный зал клуба был погружен в полумрак. Большой вращающийся шар, подвешенный к потолку и состоявший из множества зеркальных призм, разбрасывал по залу массу зайчиков, создавая иллюзию падающего снега. Мужчины в мундирах и смокингах и дамы в длинных вечерних платьях или опереточных костюмах кружились в танце под звуки джаза.

На многих женщинах были маски и чрезвычайно живописные костюмы, взятые Слуцким напрокат из гардеробной Большого театра. Столы ломились от шампанского, ликеров и водки. Громкие возгласы и неистовый хохот порой заглушали звуки музыки. Какой-то полковник погранвойск кричал в пьяном экстазе: «Вот это жизнь, ребята! Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!»

Заметив нас с Берманом, устроитель бала воскликнул: «Пусть они выскажутся! Это два европейца. Скажите откровенно, – продолжал он, обращаясь к нам, – видели вы что-нибудь подобное в Париже или в Берлине? Я переплюнул все их Монмартры и Курфюрстендамы!»

Нам пришлось подтвердить, что бал, устроенный Иностранным управлением, превосходит все, что нам доводилось видеть в Европе. Слуцкий просиял и принялся наливать нам шампанское. Миронов, сидевший за тем же столом, воскликнул: «Что и говорить, ты был бы неплохим содержателем какого-нибудь перворазрядного парижского борделя!»

В самом деле, это амплуа подошло бы Слуцкому гораздо больше, чем должность начальника советской разведки, не говоря уж о должности секретаря парткома НКВД, которую он занимал по совместительству последние три года.

Клуб НКВД

В зале стояла страшная духота, и мы быстро покинули этот бал. Прямо напротив клуба возвышалось огромное мрачное здание НКВД, облицованное снизу черным гранитом. За этой гранитной облицовкой томились в одиночных камерах ближайшие друзья и соратники Ленина, превращенные теперь в сталинских заложников»

Где там томились друзья и соратники Ленина, мне, честно говоря, всё равно. Вор у вора дубинку украл, один другого в тюрьму посадил. Туда им и дорога

       Здесь мы, пленные, особенно страдали от двух вещей — голода и сыпного тифа. В лагере «Котбус» содержалось около 10 тысяч человек, попавших в плен главным образом в августе 1914 года с Самсоновской армией.
      А первый раз они попали в баню (когда она была устроена) в январе (!). В результате на людях была такая масса вшей, что если лежит снятый с такого человека мундир, то кажется, он как живой шевелится.
     Из бывших в лагере десяти тысяч сыпным тифом переболело шесть с половиной тысяч человек. В разгар эпидемии из амбулатории, случалось, отправляли в лазарет (такой же двухъярусный барак, где на нарах и под нарами лежали вплотную три соломенных грязных матраса, подушка и одеяло) до 150 больных в день. В лагере нас, врачей, работало 45 человек. Из нас сами заболели сыпным тифом 25 человек, пятерых мы схоронили…

Русские военные медики в немецком плену (1914-1918). Криворотов К.В. — в центре, спиной к березе.

Русский и французы в немецком плену.

      Постепенно пищевое довольствие начало падать в лагере все ниже и ниже. Особенно для русского человека был чувствительным недостаток хлеба, которого к концу войны выдавалось только по 250 граммов на день.
     Там я впервые увидал как пухнут с голоду. Сам я, не болевший в плену, по возвращении домой, оказалось, потерял полтора пуда весу (24 кг). Вся оставшаяся дома моя одежда висела на мне, как на вешалке, и многое пришлось перешивать.
      Помимо чисто медицинской работы (лечебной) я выполнял функции лагерного врача хозяйственно-административного порядка с уклоном в санитарию. На этой почве обычно отвоевывал у немцев что можно для пленных, за что всегда пользовался расположением последних.

1916 год. Заключенные немецкого лагеря Бранденбург. В правом верхнем углу группа военнопленных еврейской национальности. Внизу лагерная синагога.

1916 год. Кладбище при немецком лагере Бранденбург. Похороны умершего военнослужащего царской армии еврейской национальности.

1916 год. Кладбище при немецком лагере Бранденбург. Могилы военнослужащих царской армии еврейской национальности.

1916 год. Кладбище при немецком лагере Бранденбург, где содержались взятые в плен военнослужащие царской армии. Могилы рядового состава.

1916 год. Кладбище при немецком лагере Бранденбург, где содержались взятые в плен военнослужащие царской армии. На переднем плане могилы умерших в лагере офицеров.

1917 год. Кладбище при немецком лагере Бранденбург, где содержались взятые в плен военнослужащие царской армии. Открытие памятника павшим воинам.

1918 год. Лагерный театр. Бранденбург.

       К концу 1917 года война России с Германией прекратилась, в России произошла революция, а мы все еще продолжали сидеть в плену и только 8 октября 1918 года, на самый праздник Октября, были на санитарном поезде привезены в Петроград, украшенный плакатами «Добро пожаловать в свободную Россию!».
      Пару дней мы прожили здесь, потом дня на два перевезены были в Москву в какой-то госпиталь или эвакопункт, где, к слову сказать, набрались вшей немногим меньше, чем в Котбусе.
      Отсюда я был направлен в свой город Елец, на Елецкий эвакопункт, на должность «врача для поручений» уже в Красной армии. Вернулся я из плена вместе с братом Николаем, который тоже был в плену на Австрийском фронте и с которым мы съехались в Германии в последнем отправном лагере.

        По прибытии в Елец ввиду крайнего упадка сил и плохого питания (потерял полтора пуда весу) мне был дан двухмесячный отпуск. Однако через месяц-полтора я с отделением эвакопункта был командирован на Южный фронт сначала в город Валуйск, а оттуда вскоре же в город Купянск.
      Здесь работал как начальник эвакопункта, как врач бывшего при нем стационара и как руководитель эвакуации раненых и больных, главным образом завшивленных, сыпнотифозных. Сам заразился и заболел сыпным тифом.
      Ввиду моего тяжелого состояния из Ельца была вызвана ко мне жена, которая, оставив четверых детей в Ельце у бабушки, приехала в Купянск. В начале лета линия фронта приблизилась к самому Купянску, и накануне взятия его белыми я был забран из больницы и погружен в самый последний эшелон (вагоны-теплушки), отходивший когда под городом шла уже пулеметная стрельба.
     Утром, когда наш хвостовой эшелон, успевший отъехать только верст семь, вместе с многими другими был обстрелян из взятого за ночь Купянска, окружен и взят в плен вместе с находившейся в одной теплушке со мной моей женой.

     Через короткое время, по восстановлении железнодорожного движения после боев, я был отправлен без всякого конвоя, а также с врученным мне запечатанным пакетом вместе с женой в Ростов-на-Дону, в тамошнее военно-санитарное управление.
     По прибытии туда был освидетельствован врачебной комиссией и признан негодным ни к какой работе на шесть недель после перенесенного тифа, по истечении которых должен был явиться на комиссию вторично.
     Совершенно неожиданно в управление зашел врач, с которым четыре года тому назад мы были вместе в плену в Германии, теперь же он работал старшим врачом санитарного поезда в белой армии.
     Узнав о моем безвыходном положении, он предложил мне поступить к нему в поезд младшим врачом (взяв с собой жену), что он здесь легко может оформить и сегодня же вечером приходить нам обоим на поезд, заполненный больными и ранеными, которых они везут на Кавказ.
     «Пока поправитесь, будете лежать в своем купе, а потом станете помогать мне», — сказал он. Я согласился, и вечером того же дня мы заняли с женой отведенное нам при вагоне-перевязочной двухместное купе, в котором проездили около года вплоть до прихода Красной армии и взятии Новороссийска.
     За это время я успел проболеть в нашем поезде около двух месяцев брюшным тифом. Работа, когда поправлялся, была мне знакома и посильна, бытовые условия жизни неплохие.
     Незадолго до этого старший врач перевелся с поезда куда-то на другое место, и я остался одним врачом за старшего и за младшего. При освобождении нас красной армией мы попали сначала в распоряжение Новороссийского Красного Креста, который назначил меня старшим врачом на том же бывшем моем поезде. Жену при первой возможности я отправил к детям в Елец, а сам остался работать со своим поездом на Кавказском фронте…

         По окончании военных действий в 1921 году распоряжением Главсанупра (Главного санитарного управления) я был переведен на службу в город Горький и на следующий год демобилизован.
      Первые 10 месяцев после этого работал ординатором 1-й Советской больницы Сталинского района. В 1922 году поступил на службу на железную дорогу. Сначала заведующим сандезотрядом, а по расформировании его, с 1 января 1923 года, заведующим Нижегородским врачебным участком (ныне поликлиника).
     В год начала коллективизации, когда был дан лозунг «врачи в колхозы», первым из всего коллектива вызвался добровольно ехать на работу в колхоз; по возвращении оттуда привез одобрение и благодарность за свою работу.

         В 1932 году, когда на Дальний Восток потребовались командировки многих железнодорожников, и в том числе врачей, и когда ни один врач из всего Горьковского коллектива, невзирая на категорические предписания Транссанупра (Транспортного санитарного управления) не хотел ехать, я, уже имевший за плечами тяжелую скитальческую жизнь, 30 лет врачебного труда и 54 года от роду, один из всех вызвался добровольно ехать на неизвестное несмотря на то, что о моей кандидатуре не было и речи. Поехал и пробыл там около полугода, работал на сыпном тифу на врачебном участке, трижды был премирован, получил звание ударника.
       В 1936 году, при выделении Горьковской дороги переведен на работу в Дорсанотдел (Дорожный санитарный отдел). За неутверждением на 1937 год в смете ДСО штатной единицы на занимаемую должность был переведен заведующим учебной частью вновь формируемой фельдшерской школы при Узловой больнице.
      Последние 18 лет проработал врачом скорой помощи до ухода на пенсию 1 октября 1956-го. А всего стажа работы врачом с окончания медфака у меня набралось 54 года….» — из воспоминаний 144-го Каширского полка полкового врача К.В. Криворотова.

Константин Васильевич Криворотов с женой. Фотография 1909 года.

Константин Васильевич Криворотов с женой. Фотография 1957 года.